Эра возражения

Жить вопреки

Из двадцати одного человека прошедшего за три месяца через нашу камеру (палату) умерло семнадцать. Я умирал вместе с ними. Я видел смерть медленной, так вода размеренно вытекает из поломанного крана, так безостановочно сочится кровь из правильно вскрытой вены, так уверенно взрослеют дети. Не было никакой надежды. Постоянная температура лишала сил, почти в самом конце их не хватало даже на то чтобы сжать сфинктер. Да что там сжать. Я сцал жопой. Но это все равно было лучше чем вирус в голове или рак в кости. Эти просто не могли орать поэтому постоянно стонали. Я попал туда в очень плохом состоянии, но в сравнении с основным контингентом был ещё бодрячком, первый месяц, потом ползал и стонал как все. Борьба за жизнь? Ребята, человек хотя бы раз сознательно принявший наркотик – самоубийца. Алкоголя это касается тоже. Какой борец за жизнь из самоубийцы? Если вы думаете по другому – это самообман. Дело ведь не в веществе или осознанно принятом решении а в длине времени, потому что времени нет. Я это понял на границе сознания, когда от «борьбы за жизнь» осталось одно «я» наедине с пустотой смерти. Это был мой самый глубокий приход. Так даже дурман не прет. Умерев я узнал что такое чудо, когда ожил – посмотрел на мир по иному. Как это произошло и благодаря чему? Я не знаю. Придумал только зачем. Мои дети, мои публичные мучения совести в попытке родить душу, мои стихи, эта проза…

Отдавать все что есть. Делиться опытом. Жить вопреки, потому что счастливо и трезво. И самое главное: стать Человеком. Но это личное.

Только текст не обо мне. Текст о тех кто не смог, точнее кто остался там и ещё придёт в ту палату, подобных коим тысячи по стране, миллионы по земле. Этих людей похоронили в предзоннике, с безымянными табличками из цифр, редким родственникам отдали за деньги тела. Мама Вавы вообще сказала: «мне по***». Среди них, имена которых я записывал в библию были самые разные люди, рецидивисты, малолетки, селюки, городские пижоны и уличные босяки, случайные и не очень в тюрьме. И все они долго мучались перед смертью, но даже когда умерло их тело, а мозг работал, продолжали искать способ ускорить приход, словно суть человека в попытке победить смерть имеет лишь один вариант: самоубийство. Покурим, покурим, покурим, покурим – говорило тело покойного. Я помню. Я тоже так говорил.

Один вопрос вынес я из пятой терапии СПИд хаты стрижавской республиканской соматической больницы находящейся в зоне строгого режима номер восемьдесят один и не могу найти ответ: если можно жить вечно (а это вполне возможно) то на***?! Пока я не найду ответ на этот вопрос – буду счастливо сострадать Богу. Пойму: умру. Таково мое самоубийство.

Щас скажу!

Сейчас я тебе дядька, расскажу, сейчас я тебе расскажу как все было и ты прозреешь, у тебя даже пукнет лоб, потому что в моей жизни было три осознания истины: первая заключалась в том, что я родился а две остальные… сейчас я тебе расскажу.

У меня было всё: дом, семья, прекрасная Лили и маленький Боб, я до сих пор помню его непослушные волосы, престижная машина, постоянный заработок в стабильно развивающейся компании, я был крут, да, я был крут как яйца верного Артура, но как-то я решил пройтись пешком, посмотреть в лицо улице, благо момент был подходящий, свою ласточку, свой порш карера, я сдал в поликлинику на легкий осмотр, так слушай ушами – я случайно проходил домой мимо игральных аппаратов…

Я ничего не решал, зайти или не зайти, для меня подобное заведение ничем не отличалось от рюмочной или борделя, я просто полюбопытствовал попробовать нечто запрещённое, табуированное обществом, один раз живётся, много раз неймется, хотя до этого я немало раз видел подобные темные заведения из окон своего светлого быта – в этот раз я его посетил.
И ты знаешь, я выиграл!!! Впервые мне что-то далось бесплатно. Я получил на руки очень неплохой бонус. Это была моя полугодовая зарплата. Когда я пришёл домой, я был полон счастья как Эдисон идей, а его лампа ;- лучей света. Моя Лили, моя августейшая супруга, приготовила «шафран, запечённый в листьях крокуса» и мы купили себе во двор новую летнюю беседку с пюпитрами, а будку нашего пса теперь украшали кариатиды, крепко держащие его за цепь. В игровую я не заходил долго. Но спустя год я снова отдал свою ласточку врачу и я опять шёл домой, вспоминая улицу, по той же дороге.

Вы знаете, в этот раз, я вышел из игровой через год. У меня больше не было дома, семьи, машины и достатка. Я даже не знаю как и чем кончил мой пёс. Мой Бобби, мой сынок, он послал меня на *** и сказал что я не его отец, где-то в очень далеких воспоминаниях…

И я не стану вдаваться в подробную последовательность всего произошедшего. Просто ровно через год, я вспомнил кем я был и что я вообще есть – увидев оборванного сумасшедшего в зеркале посуточного отеля рядом с тем самым местом где я впервые получил что-то бесплатно, а потом вернулся за этим кайфом, но больше никогда его не испытывал таким полным и чистым как в свой первый раз.

Жить дальше было некуда. Так я получил осознание своей второй истины: человек это единственное животное которое может умереть, но при этом остаться живым.
Сейчас у меня есть дом, семья, прекрасная Фифи и маленькая Сесиль, иногда приезжает Бобби и даёт мне подержать на руках внука, я так люблю гладить его непослушные волосы, престижная машина, постоянный заработок в стабильно деградирующей компании, я крут, да, я крут как вылизанные яйца моего кота Фрейда, но я теперь знаю чем дышит улица и когда я прохожу мимо игорных, питейных или иных каких заведений, я вспоминаю третью истину, которая пришла ко мне в самом завершении моей карьеры Человека:

Я всегда нищий, с голой душой, чувак без кожи, каким бы величественным себе не казался, как бы все не было у меня ****ато – мне просто нечем платить за бесплатный кайф. И да, я, сука, счастлив, я теперь выигрываю всегда, потому что не играю.

Его бесцветных, бесполезных лет

А он ****ат
И он теперь теперь
Никто
Простой старик без имени и денег
Зависнувший на бездне настроений
Бредущих с ним в поношенном пальто…

Его бесцветных, бесполезных лет
В плену идей и целей эфемерных
Воюющий со сворой лицемерных
Жильцов души
Внутри полнейший бред

Фланируя в прозрачном полусне
С самим собой в извечном диалоге
Не глядя отродясь себе под ноги
Он как Вода прозрачная в огне
Он есть Огонь не гаснущий в ****е
Он слово *** застрявшее в народе…

Не уловить и не связать в одно
Обрывки брани на язык пришедших
У дожа стаи местных сумасшедших
Иного восприятия окно

На ранее изысканных чертах
Уж третья давно остыла свежесть
Как отыграли острота и нежность
В самом себе затерянных глазах

Они настигли наконец смирясь
Жизнь от которой прочие сбежали
То разглядев чего и не искали
С безлюдностью быть больше не боясь

Он а***телен
И Он – всегда Никто
Дитё Одессы – с Богом, но без денег
Шо умудрился в бездне настроений
Себя прочесть сквозь цены и авто

Выживи

В мате много ****атой речи
В яде из жизни выжимка
Застрелился пороков картечью?
Стань Пророком
Выживи

Наперекор убеждениям
Закону и нормам морали
****и себе в борщ варенье
Прими себя
Тварью

На базаре позора ты Чудо
С залупой забитой любовью
С любовью набитой злословием
Выживи
Иуда

Вопреки устоявшимся смыслам
Физике отношений
Плодись как ебучие числа
Паразитируй
На времени

Ты, унижавший Бога
Терпящий на крови
Образом чувств и мысли
Бывший не раз за порогом
Живи
****ина, живи!!!

Какая разница

Какая разница как называлась моя улица
если под окнами тлела тюрьма
из внутреннего дурдома
нет выхода
когда воспитывает тьма

входил настоящим, искренним и нагим
без капли злорадства, без тени кокетства
хотел быть каким-то другим
но полностью родом из детства

душа, голова, образ жизни, умение говорить «Здравствуй»
все шиворот навыворот, с такими как я не спорят
плачу как потерпевший от счастья
дико смеюсь от горя

я не жалуюсь, ничего не прошу
вы думаете что это слёзы?
нет, это лишённая чувств кровь
Дурку
Тюрьму
и по ходу Войну…
прощает одна Любовь

 

Монахонаркоман

Когда-то так давно,
что кажется недавно
Я ел своё говно
у церкви православной

Мне говорила мама
сними ****ь капюшон
Ты в нем шо росомаха
возьми тебя ОБНОН

А я мечтал процессом
входить в любого Кафку
И образом чудесным
сбегать с охапкой мака

Слеталась на меня
шо на жида зигота
Блатная мусорня
и красная босота

А я крестил свой пах
молился на абсцессы
И бог во мне кудахтал
накуренным повесой

Всё в прошлом хорошо
мне ж говорила мама:
Оденешь капюшон
и станешь наркоманом

А я ее не слушал
Всех на*** посылал
У церкви кал свой кушал
МОНАХОНАРКОМАН

Стас ДОМБРОВСКИЙ

, 2021-07-08

Я хочу (с)делать пожертвование(ия)

I want (to do donation

Я хочу зробити пожертвування

Call us!
Закрити

Ваше ім'я *

Ваша електрона адреса *

Тема повідомлення

Ваше повідомлення